Форум » Оккупанты » Урицкие сидельцы » Ответить

Урицкие сидельцы

Митрий.Д: Взглянем с другой стороны линии Урицкого фронта на незавидный быт непрошенных гостей. Что заставило бросить семьи и записаться в Норвежский добровольческий батальон? Фашисты посулили им землю, деньги и лучшую жизнь на захваченной территории. Но получили многие только смерть. Их просто обманули... [more] ПРОТОКОЛ ОПРОСА военнопленного ефрейтора 2-го отделения, 2-го взвода, 4-й пулемётной роты батальона «Норвежского добровольческого легиона» Ентведта Киель Опрос произведен 16. 4. 1942 г. Родился в 1919 г. в г. Бревик (Норвегия). По национальности норвежец, холост, имеет отца, мать, брата 20 лет, который тоже находится в этом батальоне, во 2-й роте. В Норвегии служил в полиции. Добровольно вступил в армию, в добровольческий «Норвежский легион», за что его родители ежемесячно получают 184 кроны. Сам военнопленный на фронте в месяц получал 66 марок. Является членом «Национальной норвежской партии» (партия Квислинга), брат его также. Обстоятельства пленения В ночь на 16. 4. 42. три группы противника пытались произвести разведку переднего края расположения наших частей. Встреченный артиллерийским и ружейно-пулемётным огнем противник попал на наше минное поле, в результате чего произошёл ряд взрывов. Высланная для контратаки группа красноармейцев под командой младшего лейтенанта Соловихина захватила двух раненых и доставила их в расположение своих частей. На допросе пленный дал следующие показания. Вступил в армию добровольно в Норвегии, в июле 1941 г., в «Норвежский легион». В том же месяце один батальон «Норвежского легиона» в количестве 1000 человек пароходом из Норвегии был отправлен в Гамбург. Из Гамбурга был переброшен в Штеттин, откуда 800 человек на самолётах были переброшены в Красногвардейск, а остальные 200 человек на Восточный фронт ехали на грузовиках через Ригу, Красногвардейск. Обе группы были соединены вместе в Красном Селе, куда они все прибыли 5-6 недель тому назад. Пять недель тому назад весь батальон прибыл в район высоты юго-восточнее Константиновки, откуда все 1000 человек 8-10 дней тому назад были переброшены в Урицк. Все остальные части «Норвежского легиона» находились в Норвегии. Полк, в который входит норвежский легион, образован немного более месяца тому назад из разных частей с количеством солдат в 3-4 тыс. Номера полка и номера дивизии, в которую входит этот полк, пленный не знает. Командир батальона – норвежец, майор Квист. Командир полка – немец (фамилии не знает) Командир дивизии – немец, генерал Елькин. Батальон «Норвежского легиона» в количестве 1000 человек, состоящий из полицейских в возрасте от 18 до 50 лет, входит в этот полк. Кроме того, в полку имеются немцы и 200 чел. латышей. Норвежский батальон обороняется в Урицке, с передним краем по вост. окр. Урицка; левый фланг батальона – сев. окр. Урицк; правый фланг – ст. Лигово. Южнее норвежского батальона обороняется батальон немецкой пехоты, где его правый фланг, пленный не знает, слева обороняется (по сев. зап. окр. Урицка и далее по берегу Финского залива) подразделение латышей. Все вышеуказанные подразделения входят в один пехотный полк. Расположение рот Норвежского легиона В центре Урицка – 1 -я рота; Слева – 2-я рота; Справа – 3-я рота. Пулемётная рота батальона распределена между этими тремя ротами. По показанию пленного, в настоящее время в Урицке имеется до 2 тысяч солдат противника, из которых 1 тысяча – норвежцы и остальная тысяча – немцы, главным образом, артиллеристы. Штаб полка и командный пункт предположительно находится в Константиновке. По словам пленного, среди солдат имелись разговоры о том, что в районе Толмачёво располагается батальон военных полицейских. Пленный показал, что до прибытия в Урицк норвежского батальона там располагался немецкий полк «Лейбстандарт» численностью до 2 тыс. человек, который состоит из отборных солдат из личных частей Гитлера. Этот полк находился в Урицке всего 14 дней. Откуда он прибыл, пленный не знает. 10 дней тому назад полк «Лейбстандарт» ушёл из Урицка, по предположению пленного, на отдых. Этот полк был заменён в Урицке вновь образованным полком, в который входит и батальон «Норвежского легиона». На вопрос о том, почему они, норвежцы, носят форму СС-овцев, последний ответил, что они прибыли на фронт в качестве пополнения для частей СС, поэтому и носят это обмундирование. Организация и вооружение норвежского легиона В стрелковых ротах по 150 солдат. В 4-й пулемётной роте 150 человек. Во взводах пулемётной роты имеется по 36 человек. В роте имеются 30-40 человек, которые специально занимаются хозяйственными вопросами. Кроме того, имеется ячейка управления. На вооружении в 4-й роте имеется: в отделении (13 человек) – две винтовки, два станковых пулемета «СМГ-34», два автомата и четыре пулемёта. В ротах (три взвода) – 12 винтовок, три тяжёлых миномета калибром 7,3-10 см., 12 станковых пулеметов. Станковый пулемёт обслуживается семью солдатами, миномет обслуживают 8-10 человек. Артиллерия, приданная батальону, располагается в 300-400 м, в глубине. Имеет полевые гаубицы, полковые пушки и миномёты. В полку имеется рота противотанковых орудий (12 орудий) калибром в 37 мм. В батальоне химических снарядов нет. В каждой роте имеются специальные химические команды по шесть человек, задачей которых является преодоление возможных хим. средств, применённых противником. На ночь части выставляют сторожевые охранения. От каждого взвода 4-й роты на ночь в сторожевое охранение выставляется: два тяжёлых пулемета, пять лёгких пулемётов и четыре автомата. В качестве охранения на каждый пулемёт выставляется один стрелок с винтовкой. У выставляемого охранения имеется две ракетницы. Сторожевое охранение выставляется и днем, но в меньшем количестве. Охранение находится в окопах. Солдаты стоят на постах от 1,5 до трёх часов. О потерях батальона пленный показал: за последние четыре недели в батальоне убито 22 человека, ранено 60 – 70 человек. В 4-й роте убито 4-5 человек и ранено 10-12 человек. Эти потери нанесены главным образом арт. огнём. За последние дни нашими снайперами убито 5-6 человек. В Урицке в течение последних дней убито семь солдат и ранено десять. О задачах частей, расположенных в районе Урицк, Константиновка, пленный показал следующее: Задачей развед. отряда, действующего в ночь на 16.4.42 г., являлось взорвать наши ДЗОТы, занять часть наших позиций и захватить пленных. Разведка действовала в количестве 24 чел. (норвежцы) под командой норвежца, капитана Берга. Немцы поддерживали разведку только огнём, в траншеи же ворваться должны были только норвежцы. Задачей Норвежского батальона на этом участке фронта является оборона. Нападение на Ленинград немцами планируется, но, по мнению пленного, не со стороны Урицка, так как для этого не имеется никаких признаков. В частности, незаметно, чтобы в Урицке концентрировались танки. Кроме того, в настоящее время в Урицке мало войск, всего только 2 тыс. человек, из которых 1 тыс. норвежцев (которые не имеют ни повозок, ни машин), а остальная тысяча – немецкие солдаты, главным образом артиллеристы, которые находятся в Урицке уже давно. Задачей немецких войск, по заявлению пленного, является окружение Ленинграда со всех сторон, с тем чтобы полностью окружить город и отрезать его таким же образом от каких-либо связей с другими районами. По мнению пленного, немецких войск на этом участке фронта достаточно для того, чтобы оборонять и защищать занимаемые ими позиции, но недостаточно для того, чтобы начать наступление. Он думает, что большая часть немецких войск направляется сейчас на юг, в район Керчи, в районы, где имеется нефть и где лето начинается значительно раньше. Позиции немцев в районе Урицка укреплены везде одинаково хорошо, однако наиболее слабыми местами в оборонительных укреплениях, по его мнению, являются укрепления, проходящие по побережью. Эти районы менее укреплены потому, что немцы понимают, что с побережья, со стороны воды, русским наступать трудно. Об организации разведки Пленный показал следующее: специальных развед. подразделений в норвежском батальоне нет. В разведку каждый раз посылаются отдельные группы, вооружённые легким оружием и ручными гранатами, имея перед собою конкретно поставленные задачи. О постановке агентурной разведки пленный ничего не знает. О наличии немцев в норвежском батальоне пленный показал следующее: В батальоне среди норвежцев имеются немецкие «советники». В каждой роте имеется по одному такому «советнику». В большинстве эти «советники» находятся в чине лейтенанта. В 4-й роте таким «советником» является немец лейтенант Шайд. Кроме того, в батальоне имеется немецкий штаб по снабжению, который состоит из 10 человек. Политико-моральное состояние и общие сведения По заявлению пленного, дисциплина в армии хорошая. Случаев дезертирства среди норвежцев он не знает, среди немцев также. Однако знает о двух случаях дезертирства немцев, которые имели место в Риге. Питание в армии, по словам пленного, хорошее, во всяком случае, лучше того, которое они получали в Норвегии. Весь свой суточный паёк солдаты получают на фронте один раз в сутки, вечером, в 5 час. Эту пищу на передовую линию солдатам приносят с кухни специальные разносчики. Каждый солдат завтракает, обедает и ужинает, когда он хочет. На сутки солдат получает примерно 500 гр. хлеба, небольшой кусочек масла, такой же маленький кусочек сыра или взамен его колбасы, 1 литр супа. На каждые полтора дня солдаты получают водку, по полбутылки на семь человек. Эпидемических заболеваний в батальоне нет, однако в настоящее время в батальоне имеется до 80 человек больных (инфлюенция, простуда). В каждой роте имеется по два санитара. По заявлению пленного, все солдаты сейчас очень довольны тем, что наступила весна и окончилась страшная русская зима. Солдаты думают, что это лето будет последним военным летом, однако более пожилые солдаты рассматривают это не так оптимистично. Немцы говорят норвежцам, что они выиграют войну. Поэтому норвежцы считают, что в связи с этим Норвегия будет освобождена от немцев. Сам же пленный считает, что война окончится не так скоро и что немцы будут переносить линию фронта все дальше и дальше на Восток. По словам пленного, немецкие и норвежские солдаты, находясь на Восточном фронте, выполняют свои обязательства. Норвежцы борются на фронте не за Германию, а за Норвегию. На вопрос о том, почему же они, норвежцы, не борются против Германии, которая оккупировала всю Норвегию, на территории самой Норвегии, пленный ответил: во-первых, норвежцы уже один раз попробовали бороться с немцами, и в течение 1-2 месяцев Норвегия была побеждена; во-вторых, норвежцы не имеют для этого оружия. Сейчас норвежцы защищают Норвегию от чужих стран, пытающихся захватить часть норвежской территории. По мнению пленного, Норвегия в настоящее время соблюдает нейтралитет, но ее политику предопределяют великие государства, от которых она зависит и по которым она должна равняться. Год тому назад немцы оккупировали Норвегию. Норвежцы не хотят оставаться под пятой немцев и поэтому пошли воевать в Россию, чтобы доказать им, что и они, норвежцы, умеют воевать. Убедясь в этом, после победы немцы освободят Норвегию. Так говорил об этом норвежцам командир полка – немец. По словам пленного, норвежцы воюют против России также и потому, что боятся России, которая в случае победы может занять и Норвегию. Если же Германия выиграет войну, то они уйдут из Норвегии. Пленный считает, что первой начала войну Германия. Однако в навязывании войны виновата и Германия, и Россия, так как обе страны подтягивали к границам большие воинские соединения. В очень сильной степени замешаны и виноваты в развязывании войны также Америка и Англия. Война очень выгодна империалистам этих стран, которые благодаря ей получают очень большие прибыли и крайне заинтересованы поэтому в войне. Большинство норвежского населения в настоящее время симпатизирует Советскому Союзу и находится на его стороне. Население очень плохо относится к добровольцам, которые отправляются на Восточный фронт воевать против Советского Союза. Так, например, пленный привел в этой связи следующий факт: когда норвежцы-добровольцы, отправляясь на Восточный фронт, переходили через один мост в Норвегии, население забросало их камнями. Население Норвегии, по заявлению пленного, живет неплохо, однако многим рыбакам, живущим на побережье, приходится очень туго. Родители писали пленному из Норвегии, что в последнее время плохо стало с продовольствием, так как Англия блокировала все Норвежское побережье. О взаимоотношениях между немецкими и норвежскими солдатами пленный показал следующее: немцы не доверяют норвежцам, и норвежцы платят им тем же. Кроме того, немцы и, в частности, немецкие «советники», стараются подчеркнуть, что они занимают господствующее положение по отношению к норвежцам. Дополнительные показания На дополнительном опросе пленный показал: При проезде через Красногвардейск и Красное Село сосредоточения крупных воинских частей пленный не наблюдал, видел лишь отдельные группы солдат численностью по 3-5 человек. Вновь создаваемые норвежские воинские части проходят военную подготовку в Норвегии, в казармах. Во время обучения пользуются немецким оружием. Инструкторами являются немцы и норвежцы. Срок подготовки составляет 3-4 месяца, после чего солдаты направляются в норвежскую армию или на фронт. Военная подготовка добровольцев длится шесть месяцев. На командном пункте командира роты имеется только телефонная связь, радио нет. В штабе батальона имеется два радиоаппарата, которые переносятся в ранцах за спиною. Между ротой и батальоном радиосвязи нет. Оценивая действия наших разведгрупп, пленный заявил: его удивляет то обстоятельство, что активные действия нашей разведки не поддерживаются огнем, даже при приближении их к позициям противника. То же самое он заявил и о действиях нашей разведки, проводимой боем. В настоящее время в землянках и окопах, где располагаются солдаты батальона, имеется много воды, которая доходит больше чем до пояса. Воду приходится постоянно откачивать. Однако случаев оставления огневых позиций из-за наличия воды не было. По поводу наличия гражданского населения в захваченных немцами населенных пунктах пленный показал: В Урицке он видел из гражданского населения всего 3-4 человека; в Константиновке гражданское население имеется, немцы заставляют это население колоть дрова, помогать на кухнях и расчищать дороги. Всё гражданское население в Константиновке обязано носить на правом рукаве узкую белую повязку, на которой черными буквами написано «Константиновка». Выдаются ли населению какие-либо документы или паспорта, пленный не знает. В районе Константиновки пленный читал русскую листовку, в которой содержался призыв к немецким женщинам и матерям с тем, чтобы их сыновья кончали бессмысленную войну и перестали проливать свою кровь на русских полях. Сам пленный партизан не видел, однако от других солдат слышал о случаях, когда в Красном Селе русские женщины под предлогом показать местонахождение партизан зазывали немецких солдат в лес и убивали их там. Опрос производил: Начальник РО ШТАРМА 42 подполковник Лысенко. Переводил: Техник-интендант 2 ранга Михайлов. Верно: Начальник 1 отд. ОО НКВД 42 армии старший политрук Жутяев. Архив УФСБ СПб и ЛО. Д. 151. Л. 147 – 150 (машинописная копия). /из книги: Блокадные дневники и документы. (Серия: «Архив Большого Дома»). Издание 2-е, дополненное и исправленное – СПб: Европейский Дом, 2007, сост. Бернев С.К., Чернов С.В., с. 448 и здесь: http://www.runivers.ru/doc/d2.php?SECTION_ID=6374&CENTER_ELEMENT_ID=151004&PORTAL_ID=9166 [/more]

Ответов - 40, стр: 1 2 All

NickolaY: Есть статейка ветерана Б. Эстринга, бывшего офицера легиона норвежских эсэсовцев, воевавшего в Урицке. Там есть такие фотографии: Our bunker in Urizk Ostring's men at Urizk Она на английском - надо будет перевести нормально... Никто не хочет заняться? Вот ссылка на статью: http://www.frontkjemper.com/index_files/urizk.htm

Titan: Интересно... Они постоянно привязывают свое местоположение по т.н. "Красной руине" где были наши позиции. Мельница, что ли?

иван: Вот для большей ясности - ткни здесь Памятник норвежским легионерам СС в Красном селе Бьёрн Эстринг (так надо писать) - активист норвежской нацистской партии. Мой перевод текста о нем. БЬЁРН ЭСТРИНГ Род.: 23 сен 1917 в Йовик, Норвегия Г-н Эстринг многими считается "голосом" Норвежских добровольцев СС. Хотя большинство его коллег предпочитают анонимный образ жизни и редко говорят о своем прошлом публично, г-н Эстринг приобрел свой голос и часто даёт интервью в СМИ и историкам. Он посвятил свою жизнь сохранению истории норвежских добровольцев, а также истории партии NS ("Nassjonal Samling"). Бьорн Эстринг вступил NSUF (молодежное крыло NS) в 1930-х годах и в NS в сентябре 1935 года, и, таким образом, стал одним из первых сторонников Видкуна Квислинга и его политики. Его военная карьера началась в 1937 году, когда он вступил в Королевскую гвардию. Во время немецкого вторжения в Норвегию, г-н Эстринг получил призыв от норвежской армии служить в гвардии нейтралитета. Норвежская военщина затем арестовала его, обвиняя в шпионаже. Впоследствии он был освобожден. Он переехал в Осло осенью 1940 года и был назначен в качестве национального лидера для NSUF. Он был одним из первых добровольцев в Den Norske Legion, который позднее был переименован в Frw. Leg. Norwegen (Норвежский добровольческий легион). Он был очень активным членом Легиона, и был награжден EKII, медаль Восточного фронта и норвежской значок Frontkjemper. Позднее он служил в квислинговских телохранителях "Forergarden" в резиденции Gimle, где он был ответственным за меры безопасности вокруг Квислинга. После войны он был приговорен к 7 годам лишения свободы за государственную измену, но, отсидев 2 года, был выпущен в 1949 году. С тех пор он работал художником, начав рисовать еще в тюрьме. Он сегодня на пенсии и живет спокойной жизнью с женой в скромной квартире за пределами Осло.


Titan: Так понимаю, что памятник норвеги поставили не на месте своего лежака, а там, где разрешили? И почему они не хоронили на немецком военном кладбище Красного Села в парке у желтой церкви? А на сайте у них, правда смотрел мельком, откровенный боян, типа (утрирую) а русские все шли на нас и шли тысячами, а нас всего семеро смелых, и МГ раскалился докрасна, и руки устали гранаты кидать, и земли не было видно под шевелящимися в агонии тысячам сраженных русских, и тут пулемет заклинило... Но второй номер взял в руки 98 и стал стрелять без перерыва, а пулеметчик не растерялся, как на занятиях в учебке разобрал и собрал МГ и он опять застрочил, и атака русских захлебнулась очередной раз. Ну и так далее. Потом внимательно прочту.

иван: Den Norske Legion (DNL) В декабре 1941 года 1900 норвежцев изъявило желание вступить в легион, но приняли в него только 900-1000 человек (в частности, было отсеяно около 20 человек возрастом старше 50 лет!). По плану DNL должны были отправить на советско-финский фронт. Предполагалось, что часть будет по силам равна батальону, и, по словам Frode Halle, общая численность подразделения составила после завершения боевой подготовки примерно 700 человек. Многие офицеры были норвежцами, и многие видели в этой части реальное ядро формирующейся норвежской национальной армии. Однако, многие добровольцы отрицательно воспринимали сильное немецкое влияние и стали покидать DNL, в особенности тогда, когда стало ясно, что батальон примет участие в осаде Ленинграда, а не в боях на советско-финском фронте. Легион, по мнению немцев, так и не стал первоклассным подразделением, но годился для позиционной траншейной войны в окрестностях Ленинграда. Однако, позиционная война едва ли была менее ожесточенной - многие норвежцы сложили головы в боях под Ленинградом... Легион оставался под Лениградом до весны 1943 года и потерял убитыми и ранеными около 180 человек. Он нуждался в подкреплениях, и вскоре полицейская рота 1.SS und Polizeikompanie под командованием гауптштурмфюрера по имени Jonas Lie была присоединена к DNL. Известно, что между норвежцами и немцами так и не установилось дружественных отношений, и в 1943 году Легион был расформирован, а приток норвежских добровольцев заметно ослаб и оставался вялым до конца войны. Источник: www.iremember.ru

NickolaY: Интересная статейка, спасибо!

иван: Titan пишет: А на сайте у них, правда смотрел мельком, откровенный боян, типа (утрирую) а русские все шли на нас и шли тысячами, а нас всего семеро смелых... В конце статьи Эстринг пишет, что Урицкий бой был лично для него самым тяжелым и впечатлибельным за всю войну. Я перевожу потихоньку, болванка уже есть, осталось вручную выправить. Потом выложу здесь на форуме.

Atom: Немцы отдали рубеж в районе Урицка скандинавам, поскольку не считали это направление стратегическим, кроме скандинавов в Урицке на стороне немцев воевали прибалты.

иван: Об этом уже есть материал на сайте. Мне так кажется...

Atom: наверно

comme1: Atom пишет: немцы отдали рубеж в районе Урицка скандинавам, поскольку не считали это направление стратегическим, кроме скандинавов в Урицке на стороне немцев воевали прибалты Не думаю, что немцы не считали это направление стратегическим. "Немецкие силы и план наступления на город. Для проведения решающего наступления, которое должно было привести к окружению Ленинграда, генерал-фельдмаршал фон Лееб располагал 20 дивизиями, которые были сведены в 4 пехотных корпуса (ХХVI,XXXVIII,L,b XXVIII AK) и два моторизованых корпуса (XXXXI и XXXIX AK). Командующий группой армий "Север" предполагал нанести основной удар в районе юга и юго-запада от Ленинграда. Эта задача была возложена на левом фланге на XXXXI AK (мот.), имевший в голове 36-ю МПД, а на правом фланге - на L AK генерала кавалерии Линдеманна, состоявший из 289 ПД и Полицейской дивизии СС. Слева эти два армейские корпуса поддерживал XXXVIII (генерала пехоты фон Шаппюи) из состава 18 армии, а справа - XXVIII AK 16 армии, включающий 1-ю, 58-ю и 291-ю ПД. XXVIII AK должен был наступать на запад к Ропше, а затем на Петергоф, побережье Финского залива и Красное Село. Согласно директиве №35, вся 4-я танковая группа,включая и ХХХХI АК (мот.), должна была выйти из группы армий "Север", чтобы участвовать в походе на Москву в составе группы армий "Центр". Несмотря на этот приказ, фельдмаршал фон Лееб задействовал ХХХХI мот.корпус в атаке на Ленинград, убежденный, что только ему можно поручить такое задание" (Франсуа де Ланнуа. Битва за Ленинград. 1941 22 июня - 31 декабря)

Лис: «Den Norske Legion» (Добровольческий легион «Норвегия») был небольшим подразделением, состоящим из примерно тысячи норвежских добровольцев, у которых было твердое желание защищать своих соседей в Финляндии от советского вторжения, а также строить новую норвежскую армию. Вместо борьбы на земле Финляндии, они оказались в составе маленького подразделения СС под Ленинградом, защищая Германию; страну, которая вторглась в Норвегию всего двумя годами ранее. Русская тактика и реалии Восточного фронта открылись хорошо подготовленным норвежцам в боях под Урицком, где обе стороны понесли тяжелые потери. Это-история, рассказанная одним из офицеров, который дрался и выжил в этих боях. Еще за неделю перед атакой мы начали замечать первых перебежчиков, пересекающих линию фронта. Мы также отметили, что противник значительно изменил методику артиллерийских обстрелов. Очень редко по одной и той же цели выпускалось больше 2-3 снарядов, огонь также стал более частым и точным. В светлое время суток мы также замечали возросшую активность на открытой местности между нами и Ленинградом. Ночью из темноты слышались звуки, которых не было слышно раньше. Конечно, причиной этого могли быть солнце и более теплая погода. Но количество перебежчиков росло, казалось, их питание улучшилось и они, похоже, были недавно присланы на передовую. Это было очевидно. Наступление было неизбежно, и их мысли, конечно, были такими: «Если я пойду в атаку, там будут мины, к тому же, меня могут застрелить. Если атака нам не удастся, мне придется отступать по тому же минному полю. А заградотряд будет в готовности расстрелять отступающие войска, и меня в любом случае убьют!» Они так и приходили, по одному или по два. Они предпочитали рвы в низинах, которые скрывали от глаз бывших товарищей их переход на нашу сторону. Мы начали называть этот ров «Рвом перебежчиков». Казалось, что русским солдатам, так же как и нам, верилось в то, что в конце концов в войне победят немцы. Предыдущая зима, когда температура достигала минус 30 градусов, была ужасна. Позиции, которые мы унаследовали от штурмовой группы полка «Лейбштандарт Адольф Гитлер», были обустроены в спешке, когда наступили холода и полк был выведен из захваченных частей города. Приказ фюрера гласил, что Адольф Гитлер не принимает на себя ответственность за судьбу населения города зимой. Блиндажи были фактически снежными пещерами, так как мороз сковал землю и копать было невозможно. У одного из моих подразделений блиндаж был настолько низким, что наш самый крупный солдат не мог ночью перевернуться с боку на бок – его бедра были слишком широки! Сажа от наших самодельных коптилок на рыбьем жире делала нас похожими на негров, но с белой кожей вокруг глаз, где мы периодически вытирали испарину тыльной стороной ладони. После жизни в таких условиях получение новых позиций в Урицке было волшебством: в блиндаже можно было встать во весь рост и в то же время быть в безопасности, так как крыша его, по-видимому, была толстой. Но, когда пришла весна, мы быстро поняли, что она сделана всего лишь из пары досок, засыпанных снегом, а стены раскрошились, так как они были сделаны из грязи, смешанной со льдом и снегом. А затем, все то, что таяло, наполнило траншеи настоящей влажной русской грязью. Наши позиции были на вершине небольшого холма, таким образом, вода немного стекала. А в километре мокрые траншеи заполнял постоянный поток грязной воды. Результатом этого было то, что мы постоянно были мокрые. Часто, выходя на позиции, мы должны были пробираться по доходящей до пояса воде и потом стоять на посту 3-5 часов в мокром обмундировании. Затем нам приходилось возвращаться в блиндаж через ту же воду, зачастую покрытую тонкой корочкой льда, который приходилось проламывать. Чтобы отдохнуть, приходилось забираться на высокие нары, которые вода не могла достать. Через некоторое время мы уже не могли избавляться от воды, и спать днем приходилось только на самой высокой койке или на прикрепленных к потолку досках. Мы никогда не снимали сапог потому, что ноги наши раздулись и покрылись пузырями, и мы бы не смогли вновь натянуть обувь. В этих условиях «котят, предназначенных для утопления», мы желали прихода зимы только для того, чтобы она «собрала воду в кучу». Довольно интересно, что никто из нас за эти недели не заболел. Но вот раненых и убитых было много. Было очень заманчиво пробежать по брустверу траншеи и остаться сухим. Однако это стоило жизни многим из наших, так как снайперы противника были всего в 30 метрах. В середине апреля условия немного улучшились, солнце, подсушивающее все вокруг, позволило нам укрепить многие позиции. Охранные обязанности изменились, и все – даже офицеры – получили возможность немного поспать почти каждую ночь. Но вскоре наступление стало неизбежным, и мы работали каждую минуту. Между вспышками сигнальных ракет мы трудились, как муравьи, уходя в укрытие и замирая, когда очередная ракета взвивалась в небо высоко над нами. Весной в существующих траншеях были оборудованы новые укрепленные позиции для пулеметчиков и стрелков, а рогатки передвинуты вперед, чтобы усилить разреженные заграждения из колючей проволоки. Эта работа была крайне опасной, поскольку большевики и мы строили разнообразные укрепления почти плечом к плечу, в считанных метрах друг от друга. В это время нам помогала рота латышских добровольцев. Их желание работать было велико, но их ненависть к русским была столь огромна, что это пугало нас. Они были не похожи на индивидуалистов-норвежцев, которые исполняли только свои обязанности независимо от других, а делали все группой, всегда под руководством ответственного лидера. С этих пор мы стали также понимать, как выглядит наш противник, и ночами распределяли обязанности на случай, если наступление все же начнется. Командир первой роты, Олав Линдвиг из Гудбрандсдалена, был ранен осколком мины. По просьбе командиров отрядов и взводов, командование принял немецкий советник в роте гауптшарфюрер Дитер Радбрух. Радбрух учился в Англии и норвежцы в конечном итоге приняли его за своего. Справа по фронту (если смотреть со стороны противника) был отряд под командованием лейтенанта Оле Хъялмара Якобсена из Вестфольда. В середине был отряд Пера Ванга из Осло, имевшего богословское образование. Мой отряд занимал позиции слева, имея небольшой открытый промежуток между второй ротой Карстена Свеена из Бири. Их ближайшим ко мне отрядом командовал лейтенант Софус Карс из Бергена. Следует отметить, что использование нами званий Вермахта было формой протеста против обвинений нас в службе в СС. Мы некоторое время пользовались ими, но это становилось все более сложным, и, в конце концов, мы перешли на звания СС даже в общении друг с другом. Позиции нашей роты имели форму угла, в котором правую сторону занимали два других отряда. Местность между ними и русскими казармами примерно в 200 метрах от передовой была относительно ровной. Вершина угла была около «Красной развалины», а моя сторона угла была на холме, по которому примерно в 250 метрах от передовой шла дорога из Ораниенбаума (Кронштадта) в Ленинград – «Береговая дорога». Дорога была параллельна линии фронта и вела через болотистые низины к Ленинграду. Траншеи «Иванов» шли параллельно дороге с другой ее стороны. С вершины угла, откуда открывался хороший обзор, одна из наших траншей шла прямо в направлении позиций противника. В обратную сторону с этой точки открывался вид на окрестности «Красной развалины». В этом месте находился блиндаж взвода сержанта Генрика Скаар-Педерсена из Эгерзунда, один из многих блиндажей, занимаемых нами. Он был настолько близко к противнику, что мы дважды отмечали следы вражеских солдат на его крыше. В конце траншеи находилось пулеметное гнездо Арнольда Шее из Осло. Сразу перед этим пулеметным гнездом на север, параллельно «Береговой дороге», была вырыта отдельная траншея. Каждую ночь мы выставляли там пост подслушивания. Одно время Иваны контролировали эту траншею в светлое время суток. Из-за того, что траншея, ведущая к пулемету Шее, была направлена прямо в сторону противника, мы зимой закрывали ее снежной маскировкой. Теперь, весной и летом, она была покрыта досками и хворостом, что давало нам некоторое ощущение безопасности. Заместитель командира моего отряда, кадет морского училища Арне-Вильгельм Нильсен из Остфолда, был очень способным лидером и бойцом. У него было хорошее чувство юмора, и он всегда оставался спокоен. Тремя командирами взводов были студент-инженер Эйнар Гилл Фастинг-младший из Хамара, путешественник Пер Брэдли из Бергена, который к тому же обладал исключительно красивым голосом и ездил по Норвегии с концертами церковной музыки; и Ганс Скаар-Педерсен из Эгерзунда, который учился в Котпусе. Минометным взводом командовал Олаф Хидле, фермер из Стоке в области Вестфолд. Все они были солдатами высшего класса и очень гордились службой в нашем отряде так же, как и честью быть норвежским солдатом. Мы были самыми первыми новобранцами, принятыми в школу Бьолсен, и, соответственно, составили первый взвод первого отряда первой роты первого батальона! Он стал батальоном Викен Норвежского легиона (позднее добровольческий легион Норвегия). Мы все знали сильные и слабые стороны друг друга, однако, с германской точки зрения, мы не были солдатами для парада. Мы все были добровольцами и полагали, что каждый в батальоне служит делу борьбы с коммунистами, угрожающими захватить Европу. Мы также прошли этап боязни стать жертвой войны. Для нас это были не «Поля Славы», а просто горькая реальность. Каждому предстояло стать счастливым или несчастным, и мы считали, что каждого что-то хранит, раз уж мы пока не попадали в опасные ситуации. Чего мы боялись больше всего, так это потерять руку или ногу, или остаться слепым. Но когда война показывала нам свое ужасное лицо, мы думали: «И ради этого мы пошли добровольцами?» Ночью на 21 апреля мы слышали шум русских танков, ползающих поодаль. Во время утреннего совещания с командиром роты, я получил приказ взять с собой других солдат и тренирующихся саперов и с «увеличенной нагрузкой» перейти «Береговую дорогу» с целью повредить все танки, которые могли бы атаковать нас на дороге, ведущей к нашим позициям. Прямо за нами находилось здание, которое мы называли «Молочная», и наша расположенная рядом 14 рота с противотанковым орудием теперь должна была сменить направление огня. Я загодя раздобыл взрывчатку и детонаторы, теперь им предстояло сыграть свою роль. Также мы решили, что, как только атака начнется, нашим солдатам необходимо будет приблизиться к противнику так близко, как это возможно. Это считалось самым безопасным в большинстве случаев. Я сползал во вторую роту и договорился с Софусом Карсом, чтобы его бойцы и пулеметчики прикрыли огнем пространство перед нами, когда мы пойдем вперед. Пока мы разговаривали, начался интенсивный артобстрел, который продлился несколько часов. Через некоторое время мне нужно было возвращаться, однако это было сложным делом, так как снаряды рвались повсюду вокруг нас. В эту минуту я думал, что, что бы я ни сделал, это будет очень опасным. Я был вынужден рисковать в это утро так, как никогда бы в обычной обстановке не позволил рисковать своим бойцам. Обстрел прекратился перед наступлением темноты, и Радбрух приказал выдвигаться вперед по прежнему плану. Когда мы вышли в сторону противника, старшим на позиции остался Арне Нильсен. Мы затратили много времени, таща взрывчатку за собой так, чтобы этого не заметил противник. Но нам удалось установить фугасы и несколько противотанковых теллер-мин. Мы были так близко к противнику, что, если бы мы знали русский, то мы бы понимали, о чем они разговаривают. В траншеях противника было многолюдно. Но они, казалось, нервничали, и было очевидно, что солдаты были необстрелянными, прибывшими сразу из учебных лагерей. Как только мы вернулись к собственным траншеям, я услышал, как меня кто-то осторожно зовет. Это оказался мой помощник, Эрик Братлиен из Наннестада, которому ротный приказал немедленно найти меня с тем, чтобы я мог подойти к полевому телефону. Я ответил ему «распредели бойцов по позициям, как условлено». И как только я забрался обратно в траншею, начался настолько сильный артобстрел, что мне трудно это описать. Как оценили впоследствии, только на небольшую территорию, занятую 1 и 2 ротами, упало более 10000 снарядов. Должно быть именно так. Обстрел был настолько силен, и наш блиндаж трясло так жестоко, что взрывы втолкнули его глубже в землю. И все это время я пролежал у выхода, прижимая к уху трубку телефона. Этой ночью мы установили пароль «поварешка» и нас втроем подсоединили к одной телефонной линии. Пер Ванг вышел на связь и сообщил, что первые солдаты противника уже ползут к «Красной развалине» и что его помощник Пер Олав Фредриксен из Фредрикстада остается за него у телефона. Он исчез снаружи и через пару минут Фредриксен закричал: «Ванг убит!». Вскоре после этого телефонная линия получила прямое попадание, и связь прервалась. Мой заместитель, Нильсен, занимался «Береговой дорогой» и удерживал ее при огневой поддержке второй роты. Все это происходило в то время, пока я полз к «Красной развалине», чтобы взять там командование на себя. В этот момент я даже не был уверен, не захвачена ли она уже противником. У меня было чувство, что все вокруг меня движется. Было очень шумно, и ударные волны от разрывов постоянно сбивали меня с ног. Пытаться найти укрытие было бесполезно, безопасных мест не было.

ALEX: Спасибо, интересно!

Лис: Скоро выложу остаток, увы, переводить приходится не отрываясь от основной работы, урывками :(

Titan: Спасибо, у меня так руки и не дошли написать.

Olants: Норвежский батальон дислоцировался в Урицке, с передним краем по восточной окраине Урицка; левый фланг батальона - северная окраина Урицка; правый фланг - ст. Лигово. Поэтому есть основания предположить, что снимки сделаны именно в районе Урицка. Но возможно и в районе Константиновки.

Митрий.Д: Весной 1942г. в Урицк прибыл Норвежский добровольческий легион СС. 16 апреля 42 г. под Урицком вторая рота 14 полка 21-й стрелковой дивизии войск НКВД вступила в бой с легионерами. Норвежцы проделав проходы в заграждениях, продвинулись к нашим позициям и ворвались в траншеи. Но, вступив в рукопашную схватку с пограничниками , и потеряв более 200 человек вынуждены были отступить. http://www.veteranov130.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=62&Itemid=28

Митрий.Д: ЭРЕНБУРГ И. Г. ЛЕТОПИСЬ МУЖЕСТВА — М.: «СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ», 1983. /…/ 29 МАЯ 1942 ГОДА Белые ночи, они и над плененной Норвегией, над настороженным Стокгольмом и над Ленинградом. Время бессонницы, время для чудаков и влюбленных. В нереальном ночном свете мир представляется иным, меняются пропорции, перемешиваются перспективы. Фантазия севера никогда не была цветистой, яркой, необузданной. Север прежде всего стыдлив. Но он отнюдь не скромен, он многого хочет и многого требует. «Все или ничего» — этот вызов прозвучал на далеком севере. И люди севера в самой романтике оставались непримиримыми. Кто лучше поймет героизм Ленинграда, нежели горняки Кируны, моряки Норвегии, пасторы в деревянных домах, тоскующие о справедливости, студенты Лувда и Упсалы, для которых и в наш век страсть выше сварки металлов? Я не хотел говорить ни о белых ночах, ни об Ибсене, ни о родстве архитектуры Стокгольма с архитектурой Ленинграда. Но иногда становится невтерпеж. Тяжело человеку, который знает и любит Норвегию, который понимает ее драму, пережить, что несколько сот изменников, авантюристов, босяков, родившихся в Норвегии, называются «норвежским легионом», что и они приложили свою руку к покушению на Ленинград. Может быть, норвежцы смогут простить напавшей на них большой стране и пепел городов, и могилы. Не знаю. Но Квислинга они не простят. Я говорю не «Квислингу», но «Квислинга» — покорителям мало было убивать, они захотели унизить. Квислинг произнес недавно речь. Он заявил, что Россия основана предками Квислинга и поэтому норвежцы должны сейчас вместе с гитлеровской Германией завоевать СССР. Он добавил, что в России «много хлеба и яиц для наших ребят». Все, что было в Норвегии, немцы съели, включая яйца чаек и морских попугаев, а теперь Квислинг предлагает голодным норвежцам добывать себе русский хлеб — не в поте лица своего, а в крови. Причем «потомки викингов» должны стать скромными наемниками. Можно ли нанести большее оскорбление народу Бранда и Штокмана? «Норвежский легион» насчитывал восемьсот голов. Квислингцы набрали норвежских наци, уголовников, проходимцев. Многих они соблазнили деньгами. Унтер-офицер Ионтвед Кьель рассказывает: «Мне обещали ежемесячно 66 марок и моей семье 184 марки, итого 250 марок. А это уже кое-что...» Вот он, «потомок викингов», наемник, готовый за 250 марок убивать! 8 марта норвежских легионеров привезли на Ленинградский фронт. Им сказали, что Ленинград падет в ближайшие недели, обещали богатую добычу. «Добровольцы» шарили по окрестным деревням: искали хлеба и яиц, обещанных Квислингом. Вместо этого их ждали пули партизан. Немцы посылали норвежцев в атаки. Легион быстро редел. Сейчас в нем осталось только четыреста пятьдесят человек. Ждали пополнения. Но из Норвегии прислали за все время всего только тридцать «добровольцев». Многими ротами командуют немцы. Командир полка тоже немец. Как-то он выступил с речью, объяснял «потомкам викингов», почему они должны умереть в России: «Норвежцы записались добровольцами, чтобы показать немцам, что и норвежцы умеют воевать. Тогда после победы над Россией немцы освободят Норвегию». Я тоже думаю, что немцы убедятся в боевых качествах норвежского народа. Только будет это не под Ленинградом, а в Осло, в Бергене, в Тронхейме... Недаром сдавшиеся в плен легионеры жалуются. Ионтвед Кьель говорит: «В Норвегии женщины кидали в нас камнями. А когда мы были на пароходе, толпа на берегу ругалась, многие плевали в нас...» Солдат Виорн Баст рассказывает: «Норвежцы уважают не нас... Вот тех, что уехали в Англию, тех они уважают...» Русский народ понимает муки Норвегии, и он не примет за норвежцев изменников из «норвежского легиона». Ленинград пережил страшную зиму, но Ленинград не сдался. Русские солдаты умирают, отстаивая свободу и честь своей родины. Против них немцы посылают низких предателей. Люди севера — люди чести, и они отвернутся, когда мимо них пройдут норвежские «добровольцы». Я начал этот рассказ о человеческой низости с воспоминаний о белых ночах. Я кончу его сухой справкой о смерти тридцати пяти защитников Ленинграда. Ими командовал лейтенант Ерастов. Крупными силами немцы атаковали. Тридцать пять героев, отрезанные разлившейся весенней рекой, шесть дней сопротивлялись, Они убили пятьсот фашистов. Среди защитников был молоденький радист Лычов. До войны Лычов плавал на судах, любил море и штормы. У него были удивленные глаза и детская улыбка. Лычов каждый час передавал по радио о положении защитников. Вот его последние слова: «Враг окружил. Отбиваемся гранатами. Будем драться до последней капли крови». Когда красноармейцы снова отбили потерянную позицию, они увидели в землянке мертвого Лычова с автоматом. А перед землянкой валялись трупы немцев. Лычов умер последним. Позади него был Ленинград, родина, свобода. Это было в белую ночь севера. http://militera.lib.ru/prose/russian/erenburg_ig6/42.html

Митрий.Д: Из воспоминаний Вильгельма Липпиха "Беглый огонь. Записки немецкого артиллериста 1940-1945 гг." М., Яуза-пресс, 2009 г, с .136. « В начале марта /1942 г./ командование группы армий "Север" приказало нашей /58-й пд/ дивизии начать подготовку к передислокации. Через пару дней мы ночью оставили /в Урицке/ наши позиции, которые тут же заняли полицейские части. В них входили офицеры полиции, добровольно пожелавшие служить в пехотной дивизии и дивизии войск СС, в составе которой были добровольцы из Швеции, Норвегии и Дании. Скандинавы в своей массе отличались высоким ростом. Их головы были видны над сугробами, наваленными перед окопами, и они часто делались добычей советских снайперов. Еще до ухода из Урицка мы узнали, что в первый же день на передовой погибло около десятка солдат из этих стран. Это послужило им хорошим уроком, и они по достоинству оценили меткость русских снайперов. Когда мы покидали Урицк, наша уверенность в скорой победе заметно пошла на убыль. Нам стало ясно, что война в России затянется надолго».

Titan: Спасибо , очень интересно было прочитать протокол допроса, бытовые подробности позволяют более ясно понимать происходящее в то время. Единственно, режет глаз "Лейбстандарт" общепринято "Лейбштандарт". Еще раз спасибо.



полная версия страницы