Форум » Владельцы усадеб » Полежаевы К.М. и Б.К. » Ответить

Полежаевы К.М. и Б.К.

admin: Константин Матвеевич Полежаев Горный инженер, родом из сибирского Енисейска. Разбогател на золотых приисках во время "сибирской золотой лихорадки", работая техником у И. А. Григорова. Женился на его дочери. А когда в 1870-е годы Иван Александрович, передав управление приисками зятю, уехал к себе на родину, то и управлять всем этим стал Полежаев. И К.М. Полежаев, и второй технолог В.И. Базилевский на этих приисках составили миллионные состояния. Потом К.М. Полежаев вернулся в Петербург, и открыл банкирскую контору, и вскоре образовал акционерное общество под названием «Северо-Енисейские прииски». Имел шикарный дом на Васильевском острове и на Большой Морской (д.57). Владелец Лиговского имения. Борис Константинович Полежаев, сын К.М. Полежаева, дворянин, надворный советник, директор правления Южно-Русского металлургического общества, Член правления С.-Петербургского Частного коммерческого банка. Председатель правления Международного технико-промышленного общества (Петербург). В 1909 устроил дачный посёлок, протянувшийся вдоль железной дороги между станциями Дачное и Лигово. Последний владелец Лиговского имения. Фото из книги С.Горбатенко «Петергофская дорога», 2002 г.

Ответов - 9

SP: Очень кстати, я как раз нашел немного информации о Полежаеве Б.К. и его дальнейшей судьбе.

SP: Из книги Новомейского Моисея Абрамовича Глава шестая СИБИРЬ: СОЛЬ И ЗОЛОТО http://novomeysky.h16.ru/mose/book/glava1_6.htm Ясно, что внедрение экскавации на приисках Баргузинского уезда было сопряжено с чрезвычайно большими трудностями и риском для вкладчиков капитала. Механизмы и трубы можно было заказать на Урале, а вот большие землечерпалки, а также паровые котлы и оборудование для промывки песка и извлечения золота приходилось заказывать за рубежом и доставлять на место размонтированными. Три трудности стояли на пути претворения в жизнь этой заманчивой идеи: во-первых, требовались крупные средства для закупки дорогих машин и механизмов и доставки их в Сибирь; во-вторых, перевозка оборудования из устья реки Баргузин в сердце тайги должна была осуществляться по бездорожью; в-третьих, оставалась проблема вечной мерзлоты. Финансировать этот план помог мне Б.К. Полежаев, владелец больших приисков вдоль реки Ципикан. Я получил у него в аренду поля, в обмен на обязательство установить на Ципикане драгу для добычи золота со дна реки. Он был заинтересован в этом и рассчитывал, что экскавация значительно повысит добычу золота на его приисках. В качестве займа Полежаев дал мне средства на покупку механизмов и их доставку до Баргузина, с тем чтобы я расплатился с ним золотом, которое добуду (к Полежаеву я вернусь в конце главы "Ночи в Смольном"). Драгу и машину для сепарации золота я заказал осенью 1912 года, но прошло около года, прежде чем их доставили к берегам Байкала. "Моя сибирская жизнь" Глава тринадцатая: "НОЧИ В СМОЛЬНОМ" http://novomeysky.narod.ru/mose/book/glav1_13.htm ------------------------------------------------ Цитата: " Перед отъездом я решил зайти к одному из знакомых, принадлежавшему к совершенно другому классу и другому миру. Мне было любопытно, что он сейчас поделывает, а главное — как себя чувствует в эти бурные дни. Всякий раз, наезжая в Петербург, я посещал Бориса Константиновича Полежаева. Сначала это были строго деловые визиты, но в последние годы я заходил к Полежаеву уже по привычке и из любопытства, - это был один из самых странных и редкостных людей, которых я знавал за свою жизнь - а знал я таких немало. В некотором смысле Полежаев напоминал горьковского Фому Гордеева. В период, о котором я сейчас рассказываю, ему было уже за сорок. Его отец был сибиряком, из города Енисейска, горным инженером, управлявшим золотыми приисками в уезде. Разбогатев, он оставил Сибирь и поселился в Петербурге. Борис получил в Петербурге юридическое образование и со временем унаследовал, разумеется, капиталы отца. Будучи тогда совсем еще молодым человеком, он внезапно стал одним из богатейших людей России. В Петербурге ему принадлежали обширные земли, известные ранее под именем "Лиговское имение", а затем включенные в городскую черту. Он владел несколькими крупными поместьями в Минской губернии и в Крыму, было у него и несколько заводов. Кроме всего этого, ему принадлежала большая часть акций французско-русского банка. Наше знакомство тоже было наследственным делом, совсем как его имущество. У наших отцов имелось общее предприятие, хотя лично они никогда не встречались и, насколько я знаю, не обменялись даже письмом. В золотоносных провинциях Баргузинского уезда Полежаев-отец приобрел большой участок 25 километров речного русла, богатого золотом. Ни он, ни сын его никогда там не бывали, золото добывалось примитивным способом, добычей руководили из конторы в далеком Енисейске. Эксплуатация предприятия в тайге требует совершенного оборудования и штата опытных работников. Контору также необходимо было держать на месте или хотя бы рядом, в Баргузине. В силу этого между администрацией Полежаевских приисков и штатом работников моего отца постепенно возникли деловые отношения. Они продолжались много лет, и отсюда дружеские связи, сложившиеся между конторами в Енисейске и в Баргузине. Со временем, когда я сам стал управляющим золотыми приисками в этом районе, я пришел к мысли, что единственный действенный способ увеличить добычу золота заключается в механизации работ. В 1911 году, будучи в Петербурге, я решил отправиться к Полежаеву-сыну (отца уже не было в живых), чтобы убедить его в выгоде применения драги на принадлежавшем ему речном участке. Мои уговоры на него, однако, не подействовали: — Что толку? Мы и без того заняты сверх меры. Машины стоят бешеных денег, и кто знает, не выйдем ли мы с убытком. Такой ответ меня не устраивал, — участок реки, на котором я сам вел работы, был не настолько велик, чтобы оправдать установку драги. Оборудование стоило крайне дорого, и я хотел быть уверенным, что затраты оправдаются лет за пятнадцать, самое большее, двадцать. Поэтому я сделал Полежаеву другое предложение: не согласится ли он передать эксплуатацию своего речного участка мне - в обмен на долю в прибылях? Таким образом, говорил я, он обеспечит себе больше доходов и меньше хлопот. Он согласился, и мы подписали контракт. Так было положено начало моему знакомству с этим чудаковатым человеком. Женился он на портнихе своей матери, после чего мать перестала пускать его к себе в дом. Особняк его отца на Васильевском острове был одним из самых роскошных в Петербурге, но он никогда никого туда не приглашал. Еще при жизни отца у Бориса был собственный дом в аристократическом квартале на Большой Морской, и деловые встречи происходили там. После кончины отца Борис переехал на Васильевский остров, а на Большой Морской бывал два-три раза в неделю, где, лежа на отцовском диване, принимал посетителей. Тем не менее дом не был совсем заброшен: в бельэтаже оставались привратник с "гувернером", привезенным в свое время из Енисейска присматривать за маленьким Борисом, да так и оставшимся при нем в роли закадычного друга. Этот человек никогда не был одет по-человечески, а вечно донашивал старое господское платье. В отсутствие гостей он сидел на стуле подле Бориса. Старик уже совершенно оглох, однако меня узнавал и впускал без церемоний. То и дело он тащился в переднюю, куда выходил "кабинет" Бориса, чтобы проверить, нет ли новых посетителей. Ввиду своей глухоты, он, разговаривая, кричал. Найдя однажды в передней ожидающую приема даму, он вернулся и, не притворив за собой двери, заорал: — Боря, там сидит какая-то старая б... и хочет тебя видеть! На это Полежаев отозвался своим обычным невозмутимым "да". Одна из странностей Полежаева состояла в том, что он отказывался пользоваться электричеством, Его комнаты освещались исключительно свечами. К политике он был абсолютно равнодушен и никогда на эту тему не заговаривал. Насколько я могу судить, не интересовали его и коммерческие дела, и он продолжал ими заниматься только потому, что они достались ему от отца. Однажды, направляясь в Петербург, я проезжал через Енисейск и остановился там, на ночлег у полежаевского управляющего - друга моего отца. Это был замечательный русский человек, воплощение честности и порядочности. Он показал мне большой кирпичный дом. —Вот комната, в которой родился Борис Константинович, — сказал он. — Сами видите, дом требует капитального ремонта, а нет — так через несколько лет в нем и жить будет невозможно. Если сейчас ремонтировать, обойдется недорого, может, тысячи две. Когда свидитесь с ним в Петербурге, повлияйте на него, пожалуйста, чтобы распорядился. С вами он очень считается, может быть, и послушает. Но когда я рассказал Полежаеву, что провел ночь в его родном доме, и прибавил, что будет жаль, если дом разрушится без ремонта, он с полной серьезностью и без тени улыбки ответил: - Какой прок в Енисейске от домов? По-моему, они там ни к чему. Тем дело и кончилось. Причем в его ответе не было никакой позы: он на самом деле искренне полагал, что существование таких городов, как Енисейск, неоправданно. Почему, в таком случае, домам в них не разрушаться? Серьезен он был всегда. Не вспомню, чтобы он когда-нибудь улыбнулся. Во время вышеупомянутого визита я коснулся и другой темы. Я уже знал, что золота в том году добыто больше обычного и прибыль от прииска будет соответственно больше. Я знал заведующих прииском и знал, что это простые и честные люди. Поэтому, поздравив Полежаева с хорошим годовым доходом, я добавил, что люди работали трудно, самоотверженно. Не считает ли он, что им полагается небольшая премия? — Премия?! — воскликнул Полежаев. - А если б я вышел с убытком, они бы его разделили? Однажды Полежаев угостил меня сигарой. Я поблагодарил и сказал, что курю только сигареты. Он пошарил в ящике своего письменного стола и медленно поднялся с кресла: - Пойдемте, я знаю, где их искать. Мы прошли через зал в маленькую сумрачную комнату с двумя кроватями. — Спальня родителей, — заметил он. Постели небыли застланы, словно спавшие в них люди только что встали. В. то же время я различил толстый слой пыли, покрывавшей все предметы. Полежаев принялся выдвигать ящики комодов, пока не нашел сигареты, и, протянув мне одну, сказал: "Отцовская!" Должен признаться, что я принял это преподношение без большой охоты, но отказаться было неудобно. Он даже не заметил, что я не раскурил полуистлевшую сигарету и выбросил ее тут же на пороге. Когда же скончались ваши родители? — спросил я. Семь лет назад, — прозвучал ответ. Я вспомнил, что его отец и мать умерли почти одновременно, с разницей в несколько дней, и понял, что с этого момента никто не заходил в их комнату. Умонастроения этого человека несколько для меня прояснились, когда я провел с ним один вечер в Гурзуфе. Я уже упоминал о своем плане по поводу драги. После многомесячных разговоров мы, наконец, составили черновик контракта. Все было приготовлено для его подписания, и мы договорились зайти на следующий день к нотариусу, чтобы заверить документ. Но когда я заехал за Полежаевым, он мне внезапно объявил, что к нотариусу идти не может. И не потому, что передумал, а потому что должен сегодня ехать с семьей на несколько месяцев в Гурзуф! Я просил отложить отъезд на день, чтобы можно было покончить дело с контрактом. — Не могу. Уже заказали спальный вагон. Придется вам ехать со мной в Гурзуф. Естественно, я был ошеломлен. Все мои планы рушились. Самолетов тогда еще не знали, поездка в Крым была делом долгим. Но делать было нечего, пришлось ехать за две тысячи километров ради подписи на контракте. В Гурзуфе мы расположились в роскошной вилле Полежаева. Настал, наконец, вечер, когда он согласился покончить с делом. Хозяин лежал на кушетке, а я, сидя рядом, зачитывал, по его просьбе, текст контракта. Внезапно он прервал меня: - Постойте, Михаил Абрамович... Позвольте задать вам один вопрос. Не кажется ли вам, что жить - скучно? Я обалдело на него уставился. Лицо у него было серьезное и печальное. Я проговорил: - Да нет, с чего бы мне скучать? Жизнь у меня до отказа заполнена работой и многими другими делами. — А мне кажется, жить скучно, очень скучно. В течение нескольких минут я был не в силах возобновить чтение. Я разглядывал стертые подошвы его башмаков, поношенный костюм и вспомнил, что другого на нем никогда не видел. А ведь это был один из крупнейших русских богачей, к тому же с университетским образованием!.. В свой последний приезд в Петроград я, прежде всего - еще до начала большевистской революции - зашел к Полежаеву и застал его в дурном расположении духа. - Анархия во всем городе, — пожаловался он, — даже свечей не достать! Он рассказал мне, что накануне был у него знакомый, который служит в Зимнем по хозяйственной части. — Велено ему готовить попойку на сорок сволочей, но говорит, все золотые и серебряные блюда я припрячу, иначе растаскают. Под "сволочами" Полежаев подразумевал, разумеется, Керенского, его министров и адъютантов... — Ничего, скоро здесь будет кайзер Вильгельм, этот быстро наведет порядок. Война продолжалась, и положение в Петрограде действительно переменилось. В момент, когда Полежаев отпустил свое замечание насчет Вильгельма, он никак не подозревал, что через считанные дни объявится другая фигура, которая наведет в городе свои порядки. Мой второй визит к нему, накануне отъезда, был очень коротким. На Морской я его не нашел, а, спросив привратника, где он, не получил ответа. Тогда я спросил, где сейчас находится "гувернер"; привратник указал мне на невзрачный домишко по соседству. Я направился туда и позвонил. Дверь чердачной квартиры приоткрылась, и в щель выглянул "гувернер". Узнав меня, он скрылся, затем вернулся и впустил. Я стоял в маленькой бедной комнатушке. Верный слуга, присутствовавший при рождении Бори, теперь предоставил ему убежище в своем жалком жилище. Полежаев был в полном отчаянии. Говорил он шепотом. Он боялся всех и вся и меня тоже. Через семь или восемь лет я получил письмо из Лиона, Полежаев писал мне, что ему удалось переправить семью во Францию, они сидят без копейки, и просил помощи, даже намекнул, что согласен уступить мне свою часть прибылей от приисков. Он, по-видимому, полагал, что еще вернется в Петроград к своим капиталам. Затем прибыло второе письмо — о смерти жены. Вскоре скончался и он сам. Со временем я узнал, что две его дочери служат в частных домах прислугами. "

SP: Возможно,что он умер в Леоне(1928-30г.)/Было ему на то время 50 -53 года(примерно),и похоронен на местном кладбище (??). http://www.landrucimetieres.fr/spip/spip.php?article3946


admin: http://www.krasplace.ru/zolotopromyshlennost-enisejskoj-gubernii Золотопромышленность Енисейской губернии Река Большой Пит была разделяющей северную и южную системы, причем все правые его притоки принадлежали к первой, а все левые ко второй. В южной системе золотосодержащими реками были: . . . 5) Речки Пескина Большая и Малая. Речка Пескина была открыта в 1839 году поисковой партией г. Мясникова. Самым большим был Спасский прииск Мясниковых. К 90-м годам 19 века Спасский прииск уже выработался, принадлежал потом компании Булычевой и находился в аренде у Полежаева. Был также Прокопьевский компании Рязанова, находящийся в аренде у Родственной и Александровский Логинова.

admin: История прииска Спасского и судьба его владельцев Леонид Киселев https://www.proza.ru/2013/09/12/849 а также другие очерки автора: https://www.proza.ru/avtor/kiselev Отправил ему письмо. Может быть добавит что-то.

admin: http://forum.17marta.ru/index.php?topic=7792.0 Я. Д. Фризер. Золотопромышленность в Баргузинском районе. (Очерк, изданный Я. Д. Фризер, Москва, Типо-литография т-ва И.Н. Кушнерев и К 1901г.) ГЛАВА II. Золотопромышленность в пределах верхнего течения Витима. ...В 1885 году ципиканские прииски Соловьева и Переяславцева, прекративших свои работы еще в 1856 году, перешли во владение известного енисейского золотопромышленника Полежаева. С этим переходом появились в баргузинской тайге новые люди и стали вводить новые порядки. Началось с широкого применения золотнично-подрядной системы. ... ... вследствие разбросанности работ, плохого надзора и неудовлетворительного способа промывки много золота утаивалось рабочими, уносилось водою и оставалось в низах ям. Но и при таком ведении дела ципиканские прииски ожили. Вернулись прежние времена широкого приискового разгула. Рабочие выходили на работу, продолжавшуюся всего несколько часов, в франтовских сапогах, фланелевых блузах и бобровых шапках, с часами в карманах и с перстнями на руках; некоторые появлялись в лисьих бешметах и шелковых кушаках, купленных за дорогую цену с плеч самого управляющего. И среди рабочих и среди служащих и подрядчиков шло гомерическое пьянство, и велась крупная карточная игра. Владелец приисков – старый и опытный золотопромышленник, живя в Петербурге, издали видел, что на его приисках творится что-то неладное; содержание золота богатейшее, а пользы от приисков на его долю перепадает мало. В виду этого личный состав приискового управления был заменён новым, и новое управление стало постепенно вводить хозяйские работы там, где содержание золота оказывалось богаче, предоставляя старателям места с более слабым содержанием; надо полагать, что при таком ведении дела результаты операций в отношении их выгодности для владельца приисков значительно улучшились. ...Почти одновременно с переходом Соловьевских приисков к Полежаеву, а именно в 1886 году, началось открытие так называемого верхового, или поверхностного, золота в вершине Витима. ... ...Наивысшее содержание разрабатывавшихся в Баргузинском округе россыпей доходило до 6 зол. 47 дол. В 1887 году на Соловьёвском прииске, по Ципикану, принадлежавшем сперва Соловьёву, а затем Полежаеву. ... Тут речь идёт о Константине Матвеевиче.

иван: В литературном наследии Александра Александровича Григорова (1904–1989 гг.), выдающегося историка костромского дворянства, классика костромского краеведения, почётного гражданина города Костромы, особое место занимают письма его многочисленным корреспондентам. http://kostromka.ru/grigorov/letters/282.php Письма к Ю.Б. Шмарову Юрий Борисович Шмаров (1898–1989) – генеалог, знаток истории дворянства, библиофил. ... А вот относительно сибирских золотых приисков, доставшихся моему прадеду, Александру Николаевичу Григорову (1799–1870) от его второй жены А.В. Голубковой (1799–1861) – а ей эти прииски достались от её брата, Платона Васильевича Голубкова (1786–1855), – то я могу Вам об этом кое-что сообщить. О самом Голубкове, открывателе этих приисков, советую прочитать в книге писателя Г. Шторма «Потаённый Радищев», там о нём сказано много. А когда в 1856 году мой прадед был объявлен собственником этих приисков, то он туда направил управлять своего старшего сына Ивана Александровича Григорова (1826–1892) в наказание за то, что Иван Александрович влюбился в крепостную девицу Прасковью, а он, Александр Николаевич, на брак с крепостной своего согласия не давал, а у Ивана Александровича от этой крепостной были уже дети, и вот он и сослал в Сибирь своего сына, пробывшего в Сибири много лет. В г. Енисейске И.А. Григоров купил (или построил) большой двухэтажный дом, а прииски были расположены в основном по реке Пит. Там у него на приисках работали два инженера-техника, К.М. Полежаев и В.И. Базилевский, и оба они женились на дочерях Ивана Александровича. Постепенно управление приисками стало переходить в руки старшего зятя – К.М. Полежаева, а когда в 1870-е годы Иван Александрович, передав управление приисками зятю, уехал к себе на родину, то и управлять всем этим стал Полежаев. И Полежаев, и Базилевский на этих приисках сильно разбогатели. Потом К.М. Полежаев вернулся в Петербург, и там открыл банкирскую контору, и вскоре образовал акционерное общество под названием «Северо-Енисейские прииски». Так как мой отец был внуком Александра Николаевича и по его завещанию получал от этих приисков 1/13 части доходов, то ему присылали отчёты этого акционерного общества, и я помню из этих отчётов, что в 1913 г. на Северо-Енисейских приисках было намыто золота 37 пудов с чем-то. Золото там было «россыпное»: в песках по таёжным речкам добывалось примитивным способом, так что когда в 1912 году туда завезли драгу, то эта драга перерабатывала все ранее уже выработанные ручным способом отвалы. Помню, что среди многих приисков были названия «Платоновский прииск», «Ново-Марьинский», «Александровский», «Ольгинский» и какие-то другие. Как я слышал уже после 1917 г., эти Северо-Енисейские прииски стали малопродуктивными, золотоносные пески все уже были «перелопачены» не раз, и потом они были брошены как бесперспективные. Но П.В. Голубков, а потом К.М Полежаев составили себе миллионные состояния.

иван: http://www.museums75.ru/zal19vek.htm Забайкалье в XIX – начале XX веков Самым крупным золотопромышленником Забайкалья в конце XIX – начале XX века был Я.Д. Фризер. Вторым крупным золотопромышленником Западного Забайкалья считался инженер – технолог К.М. Полежаев. В отличие от других предпринимателей он не имел собственных приисков, а вел добычу золота на Ципиканских приисках, арендованных у Е.И. Переяславцевой. Купцы Новомейские вели добычу на многих собственных приисках, расположенных по Витиму, Витимкану, Ципикану и Бол. Амалату в Баргузинском округе, добыв с 1890 по 1911 годы 73 пуда 11 фунтов золота, а за 1882-1911 года – свыше 106 пудов.

иван: Сготовил статью в Википедии про Константина Матвеевича Полежаева. Внутри абзацы про детей - Борю и Инну. Нашелся потрет в рост Инны Риттих.



полная версия страницы